Мария держала Метю за пульс, а другой рукой разодрала ему на груди рубашку и дотронулась до грудной клетки. Метя стал помаленьку приходить в себя.

– Да не раздевай же ты меня! – категорически потребовал он в первую очередь. – Ничего со мной не происходит, это просто шок. Неужели нельзя всякие там сведения давать в форме.., форме… Ну, в форме…

– Говори в единственном числе: пока что я только одно сведение вам дала. А в какой форме тебе нужно?

– В более деликатной. Вот черт, значит, все-таки… Я замолчала. Метя что-то знал. Лицо его возвращалось к нормальному цвету, и Мария перестала его ощупывать.

– Гиена кладбищенская, – сказала она мне с упреком.

– Да ведь мы им не закапчиваем ставки! – запротестовала я. – Правда, это по ошибке так получилось, но все-таки! И потом, сейчас уже все знают, что Дерчик не едет. Кроме того, вообще-то кто такой Василь?

– Какой еще Василь? – поинтересовалась Мария.

– Тихо! – цыкнул одновременно Метя.

Меня это заинтересовало до крайности. Метя, должно быть, много знал.

– На курорте здоровье потерять, вот был бы парадокс, – добавил он ни к селу ни к городу. – А откуда у тебя… Зачем ты так вопишь?..

– Он явно в шоке, – озабоченно высказалась Мария. – Водка в буфете есть? Или коньяк?" – Коньяк, коньяк, – с энтузиазмом закивал Метя.

– Внизу есть медпункт, – напомнила я. – Хотя, вполне может быть, они сейчас заняты… Да нет, наверное, ведь «скорая» тут стоит…

– Его и так бы не на «скорой» увозили…

– А коньячок может быть у пана Собеслава или у Вальдемара.

– Да тише вы! – вдруг рассердился Метя. – От Собеслава я не хочу, от Вальдемара тоже, вот из буфета – пожалуйста. Нет никакой надобности это вообще разглашать!

Так и не поняв толком, чего не разглашать, смерти Дерчика или шокового состояния Мети, я поднялась и отправилась в буфет-Коньячок там был. Через пять минут от странностей Мети и следа не осталось. Люди стали возвращаться наверх.